К началу
страницы

Современный цирк стал более демократичным и открытым

О современных тенденциях развития цирка, новых методах дрессуры животных, о природной гармонии в отношениях с ними, о творческих спорах и других интересных вещах в беседе с Аркадием Шатировым — гостем города и артистом Российского цирка, приехавшего в Донецк с программой «Гамадрилы из Лимпопо».

— Аркадий, вы с Александром Шатировым — братья-близнецы. Когда вы работаете на манеже, замечает ли кто-либо разницу между вами?

— Люди, конечно, нас путают, потому что мы  с Александром зеркальные близнецы. Мы с братом — абсолютно похожие близнецы.

— Когда вы работаете без брата, какой-либо дискомфорт испытываете, чувствуете связь с ним на расстоянии? Ведь недаром утверждают, что связь между близнецами очень крепкая. Тем более вы с братом еще и творческие личности.  

— Конечно, связь существует. Мой брат — директор Ивановского цирка в России. Он в Донецк просто не смог приехать потому, что ему сейчас там необходимо находиться и заниматься административной работой в цирке. Но у нас как-то, когда брат уезжал, в гастрольном графике был перерыв. И вот я остался с животными заниматься, а он уезжал в Ивановский цирк и ночью по пути туда попал в очень серьезную аварию. А я в ту ночь проснулся и стал ему звонить, даже не зная об этом. Я ему не дозвонился. Только утром узнал, что брат попал в аварию.

Змеи совсем не так глупы и «отморожены» как кажется

— Аркадий, насколько опасно работать со змеями?  

— Змеи очень опасны. Любая даже домашняя змея опасна, потому что прежде всего это хищник. Она ест только живую пищу. Она реагирует на тепло.

— Насколько сложно с ними управляться?

— Они все разные. Одна из самых крупных змей на нашей планете — сетчатые питоны. Они вырастают в длину до 11 метров. У нас в номере тоже есть большие змеи. Они достигают семи-восьми метров в длину.

— И как их можно поощрить, работая с ними в номере?

— Их никак не поощрить. Просто они не должны бояться. Если змея не будет бояться, а будет понимать, что с ней делают или что с ней будут делать в следующий момент, она спокойно будет реагировать. Но как только у нее появляются опасения и она испытывает дискомфорт, у нее включаются защитные рефлексы и тут уже бесполезно с ней что-либо делать. Если она сжимается, то у дрессировщиков есть специальные приемы. Каждый вырабатывает их под себя. Змеи, к примеру, плохо переносят спирт. Если им в рот залить спирт, они будут уползать.

Откуда берут змей для цирка, сколько раз они едят и как узнают своего дрессировщика

 

— А если от какого-нибудь зрителя будут исходить «спиритуозные» пары? 

— Разумеется, мы не допускаем того, чтобы змея выползала за барьер. Мы можем ее положить на барьер, но мы всегда ее контролируем. Какой бы ручной она ни была, ее надо постоянно контролировать.

— Сколько с вашими питомцами-змеями надо репетировать, чтобы они вот так классно выступали?

— Мы берем их в репетиционную работу совсем крошечными, похожими на червячков. У нас есть специальные террариумы, где змеи живут и едят.

— А сколько раз в день едят змеи?       

Они едят раз в месяц. Это питоны. Их прикормить невозможно. Та большая змея, с которой я работаю, спокойно может съесть кабанчика.

— Сразу вспоминается рисунок Экзюпери из «Маленького принца»…

— Вообще, если мы их кормим, то эти змеи уже не выступают. Мы берем других. У нас их несколько. Голодными они не могут быть. Поскольку они хладнокровные, то могут не есть до восьми месяцев. Они впадают в анабиоз и лежат в террариуме.

— Откуда вы берете змей?

— Лично я их беру в России в питомнике, где их специально выращивают.

— Одна змея поменьше, вторая побольше. У них по этому поводу никаких конфликтов не происходит? Они вас не ревнуют друг к другу?

— Если мы видим, что у них что-то происходит, мы их вместе не выпускаем. Вообще вот эти сетчатые питоны (сегодня у нас работал альбинос — это темно-тигровый питон) на воле вообще не живут. Потому что они себе не могут добыть пищу. У них окрас не позволяет, и они не могут защищаться, поэтому их быстро уничтожают. Сетчатый питон у нас свыше семи метров в длину. Есть еще один темно-тигровый питон. Они у нас все разных видов, и мы следим, чтобы они между собой не дрались. Если у них какая-то заварушка происходит, мы их рассаживаем. Самое интересное, что сетчатые питоны жрут себе подобных. Поэтому каждый живет в отдельном террариуме.

— Они вас узнают? Понимают, что это вы к ним подошли?   

— Да. Они даже понимают, не видя меня, что это я. Просто на подходе к ним они меня по шагам просчитывают.

— Значит, они не так «отморожены» и глупы, как кажется…   

— Конечно. Рецепторы змеи позволяют на несколько километров ощутить, где находится их жертва и в каком направлении им ползти. Но при этом у них очень плохое зрение. Оно им просто не нужно. Они ведут наземный образ жизни. Из травы подниматься и смотреть им не надо. У них много рецепторов на языке, на небе есть надгубные щели, которые улавливают инфракрасные излучения. Все тепло вокруг они таким образом улавливают.

— А как долго вы с ними работали, прежде чем вывести их на манеж?

— У разных особей это происходит по-разному. Одни, бывает, быстро схватывают, что им надо делать на манеже. А бывают даже такие, которые до сих пор на меня бросаются. Вот такой у них темперамент.

— А как наказывать змей, чтобы показать, что она сегодня не очень хорошо отработала в номере? Предложить спирт, который они плохо переносят? 

—  Этим можно воспользоваться, если змея на тебя бросается. У них во рту 120 зубов и нет клыков, которые разрывают. У питонов зубы существуют для удержания пищи. Он открывает полностью рот и может так прилепиться, что уже оторваться от него невозможно. Поэтому самое главное до того, как он начнет тебя заматывать, отцепиться от его зубов. А для этого просто заливаешь ему в рот спирт.

— А со змеями были какие-нибудь смешные истории?

— Мы работали в Московском цирке и поднимались по ступенькам с маленькими змейками туда, где на верхних боковых проходах стояли небольшие ящики и в них находились большие змеи. Мы их меняли. И вот пока мы шли наверх по этим ступенькам, зал почему-то разбегался. А вот когда доставали из ящиков больших змей, у публики начиналась паника, пока мы спускались вниз, полсектора освобождалось. Вот почему мы перестали это делать. Но вот что интересно: кладешь змею на барьер и почему-то родители, которые сидят в зрительном зале, начинают говорить своему ребенку: «Ну иди-иди и погладь змею». Ассистент подходит и вежливо спрашивает: «Ну зачем же вы ребенка заставляете это делать? Возьмите и сами попробуйте». На что следует ответ родителя, предложившего сделать это ребенку: «А я боюсь».

Не надо разрушать природную гармонию в отношениях со зверями

— Я обратила внимание, что ваши звери работают на манеже без костюмов…

— Да. Мы их не одеваем. Не делаем им какие-то костюмы. Почему? Это идет еще от нашей мамы, которая начинала работать с гамадрилами. Идея заключается в том, чтобы показать животное таким, какое оно есть в природе, а не таким, каким мы хотели бы его сделать, обрядив в костюм. Вот то, что у него есть от природы, мы и стараемся сохранить в работе. Чтобы это все не было сродни какой-то эклектике. Это когда из мишки пытаются сделать человека или из льва собачку.

— В вашей творческой цирковой семье есть кто-то, кто судит все ваши номера по большому гамбургскому счету?

— Вот творческие вопросы они, конечно, очень сложные и спорные всегда во все времена, и мы в этом не исключение. Но конечную точку все равно ставит зритель. Мы представляем на манеже какой-то номер. Он может мне не нравиться в профессиональном плане, но если это зритель принимает и ему это нравится, то этот номер имеет право на жизнь. Ведь все равно мы работаем на зрителя. Чтобы он пришел в цирк и забыл о кастрюлях, недостатках быта, работе. Зритель должен просто отвлечься и наслаждаться тем, что происходит на манеже. Если мы будем просто навязывать ему что-то свое и говорить, что у него со вкусом что-то не то, так нельзя. И больше того: в один город приезжаешь работать и там нравится вот такой вариант какого-нибудь номера, а в другом городе совершенно он не нравится. И ты начинаешь судорожно что-то искать и переделывать.

— В общем, нет такого номера, который бы везде и всем нравился?   

— Есть номера, которые нравятся зрителям. Например, номер «Конные скульптуры на пьедестале». Есть категория людей, к примеру, учителя, которые когда приходят в цирк, смотрят этот номер, то им это очень нравится, им это близко. Мы пытаемся внести образовательную лепту. Показать, что наша литература не умирает. И учителя, профессора приходят к нам и говорят «Спасибо!». Нравится всем и то, когда лошадь на манеже как бы является партнером дрессировщика. Но дело в том, что меня в этом номере может многое не устраивать, а людям нравится. Но бывает, к примеру, когда не нравится каким-то зрителям голый красный зад гамадрилов. Но это для гамадрилов естественно. Дело в том, что ночью в горах холодно на камнях. Чтобы не замерзнуть, они садятся на красный зад — это у них необходимая для них мозоль. На эту специальную мозоль  гамадрил садится, как на табуретку, и не замерзает. Всю ночь сидя спит и не теряет тепло. Поэтому прятать все это в трусы считаю нелепым.

— А если им попробовать все объяснять?

— Ситуация такая: зрители приходят в цирк и им красный зад обезьяны бросается в глаза. Они предполагают, что это мы специально гамадрилам красим зад губной помадой. А потом, когда все это объясняешь, то зрители сразу понимает все правильно и по-другому все воспринимают. Я считаю, что психологию людей надо менять. Они должны понимать, что собачка дома не только хозяину в радость, но он, взяв ее себе на воспитание, несет за нее ответственность. У собачки есть свои рефлексы, привычки, которые мы не вправе ломать. Мы не можем начать одевать собак в одежду. Мы тем самым ломаем всю ее привычную микрофлору организма, мы нарушаем естественные процессы потовыделения, мы все рушим у этой собаки.  Не дай Бог она в какой-то момент выйдет на улицу без этой одежки, ведь у нее уже все нарушено в организме. Человек должен это понимать. Мы хотим показать людям, что не надо нарушать гармонию в природе. Вот таким, какое это животное есть в природе, таким его и принимайте. Так мы и ведем себя с животными.

Новые тенденции развития современного цирка

— Аркадий, расскажите, пожалуйста, как научить мишку делать, к примеру, кульбит?

— Для того, чтобы медведя научить делать кульбит, его не надо бить по лапам. Нужно просто взять прикорм, научить опускать голову между лап, потом, когда он уже сам голову опустил и понимает, что ты дал ему прикорм, в этот определенный момент просто чуть-чуть подтолкнуть вперед, и он перевернется, а потом его накормить. И животное само все это будет делать для того, чтобы получить лакомство. Медведи очень любят сладкое. Кстати, самое любимая еда у них — булка хлеба.

— В нашем городе вы уже бывали?

— Это было очень давно. В 19991 году. Мы выступали тогда у вас в цирке с нашей мамой. Города я не помню. Мы запоминаем зрителя.

— А зритель поменялся за последнее время?

— На что я хотел обратить внимание, так это на то, что зритель поменялся. У него изменился менталитет. Он стал более европеизированный. Хотя там другая культура посещения цирка. В Европе в цирк приходят отдыхать, и зрителя там не интересуют никакие заботы. У нас, конечно, пока эти заботы еще ощущаются. Но уже больше народу покупает  билеты в цирк для того, чтобы прийти и просто отдыхать. В цирк теперь приходят не только с детьми, а и сами по себе. Смеются, когда смешно, хотя все еще немножко сдержанно.

— Насколько, на ваш взгляд, взаимосвязаны цирк и спорт?

— Поскольку растут спортивные достижения, появляются новые трюки, то что-то цирк начинает перенимать у спорта, а что-то спорт начинает перенимать у цирка. Вот такая взаимосвязь.    

— Аркадий, а каким цирк был раньше?

— Раньше цирк был обособленный, за кулисы нельзя было заходить, то сейчас он все больше открывается. В свете этих тенденций на манеже появились номера более открытые и откровенные, более раскованные.

— Как вы считаете, что такое современный цирк, куда он движется и как развивается?

— Поскольку неотъемлемая его часть — это дрессура, то она, конечно, в корне изменилась за это время. Сегодня это уже целая наука. Раньше укротитель хищников заскакивал в клетку и гонял их по клетке, потом с пистолетом и кнутом их укрощал, а хищники в бешенстве бегали по клетке, и когда он выходил оттуда, это выглядело: «Вот он я! Я выжил!» Сегодня уже этого нет. Животных дрессируют не тем путем, когда нещадно бьют. Сейчас появились такие тенденции, при которых животное должно быть полноправным членом процесса. Дрессировщик, входя к обезьяне или лошади в клетку, начинает общаться с ними на языке животного. Если зверь что-то не сделал, то его не надо бить. Надо использовать безусловные рефлексы, которые заложены в нем природой. Это самое разумное. Перестраиваешь условные рефлексы, и животное начинает работать с удовольствием. А вообще, если говорить о тенденциях развития современного цирка, то он стал ближе к народу, более демократичным и открытым.

Интервью взяла Анна Гайворонская

Art-Новости Новости на главную , ,

Comments are closed.

О нас

Сайт, посвященный культуре и искусству Донецка, афиша Донецка, галерея донецких авторов и их творчества в сферах музыки, поэзии, изобразительного искусства, хендмейд и рукоделия. Выставки, концерты, театральные постановки в Донецке и Донецком регионе. Продажа предметов искусства и хендмейда, дисков исполнителей, книг. Доска объявлений.

Ссылки

Яндекс.Метрика